Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Ден

ПО СЛУЧАЮ ТОГО ЧТО

[Ютуб разблокировал часовой отчёт о...]
Ютуб разблокировал часовой отчёт о выдающемся событии — American Folk Blues Festivals
1963 — 1966 The British Tours, — повторяю свой старый пост 2014 года по теме.

Фольклорный блюз
Был короткий период в 60-е, когда снова возродился кантри-блюз (его можно ещё называть
народный или традиционный блюз) и фестиваль, о котором пойдёт речь, так и назывался:
American Folk-Blues festival ― долгий, в течение почти 3 лет, тур по Европе, в который
поехали такие почтенные исполнители, как Sonny Boy Williamson, Muddy Waters,
Lonnie Johnson, Big Joe Williams, Lightnin’ Hopkins, Sugar Pie DeSanto, Howlin’ Wolf,
Big Joe Turner и Sister Rosetta Tharpe. И это перечислены только некоторые.



Их сборный концерт был смонтирован на Британском телевидении между 1963 и 1966 гг.
для последующих трансляций. Sonny Boy Williams открывает концерт, продефилировав
на сцену в щегольском костюме, в котелке, в руках кожаный портфель и зонтик, а при
этом у него лицо очень немолодое (что очень контрастно с современным сценическим вкусом,
но молодой исполнитель блюза вообще будет смешон, для блюза нужен горький жизненный опыт,
если не вообще мудрость), и, как говорится, кирпича просит или "протокольное"
(т.е.криминальное). Да и у всех остальных исполнителей, надо сказать, ― тоже.
Это очень фольклорно, в народном вкусе. Напоминает облик и манеру поведения такого
персонажа народной драмы (в том числе и русской) как "доктор". Как бы там ни было,
но Сонни Бой буквально гипнотизировал публику. Следующий ― Muddy Waters. Мадди с его
лёгкой харизмой (см. на 5:10) выдал убойную вещь “Got My Mojo Working”, предвосхищая
на годы вперёд рок-н-ролльные запилы и погружая зал в мистериальный транс.

Да, mojo (то есть заклинание или там талисман) работает!
Будь то традиционный (акустический) блюз или гибридный (с усиленным электронным звуком)
вы обязательно почувствуете мурашки по телу хоть однажды в каждой песне. Мурашки или
волосы дыбом ― это, как завещал нам автор The White Goddess Роберт Грейвз, есть самый
верный критерий истинной поэзии, ну и музыки и любого другого искусства, разумеется тоже.

На первой остановке евротура в 1962 году ― в Манчестере ― в толпе присутствующих
мальчишки Мик Джаггер, Кит Ричардс, Брайан Джонс и Джимми Пэйдж.
Есть данные, что в Лондоне аналогичный концерт посетили два Эрика: Бёрдон и Клаптон.

------------

fecit_anno_2012: А как Вам стихи Грейвза? Я,к стыду своему, открыл для себя его поэзию
совсем недавно...


И.П.: У нас так и не перевели "Белую богиню" полностью, да и то, что переведено... небрежно.
А там ведь дохристианская Европа. Какой русский гуманитарий осведомлён об этом предмете?
Грейвз - учитель для многих школ и направлений.
А как поэт...

Billet spied,
Bolt sped.
Accross field
Crows fled,
Aloft, wounded,
Left one dead.

Это его интерпретация древнеирландского фольклора: сплошная игра звуками, но одновременно
и смыслами, и культурными знаками. И как говорил по другому поводу В.Набоков, в английском
возможна мгновенная вспышка и перекличка смыслов...
Мне, русскому, для которого английский - чужой, очень трудно оценить его авторскую поэзию.
Художественная проза его - по мне, так не выдающаяся.


fecit_anno_2012:
=Какой русский гуманитарий осведомлён об этом предмете?=
Ну, некоторые осведомлены :)
Поэзия Грейвза великолепна. Я пытался перевести (для себя, разумеется) его "Латников границы",
так всё время сбивался на белый стих. А при рифмовке половина смыслов теряется, к сожалению.


И.П.: Я не уточнил: дохристианская, но не средиземноморская европейская языческая культура,
а древнеевропейская - вообще отдельный разговор.
Меня тоже тянуло переводить Грейвза, когда читал "Белую богиню", там есть интереснейшие образцы
заклинательной магической поэзии, использовавшейся в ритуалах.
Это перекликалось с некоторыми русскими фольклорными поэтическими практиками. Я когда-то был на
этом повёрнут, и казачьи боевые песни - тоже такая практика.
Ден

ОПЫТ ЧИСТОЙ* РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ

*Здесь философия "чистая" в том же смысле, как бывает таковой математика.
А собственно русская философия здесь — это, видимо, философия словесности.


[Лев Толстой очень любил детей]

ПИСАТЕЛЬ-МИЛЛИОНЕР, ГРАФ ЛЕВ ТОЛСТОЙ

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он шел по Тверскому бульвару и увидел
впереди Пушкина. «Конечно, это уже не ребенок, это уже подросток, — подумал
Лев Толстой, — все равно, дай догоню и поглажу по головке». И побежал догонять
Пушкина. Пушкин же, не зная толстовских намерений, бросился наутек. Пробегая
мимо городового, сей страж порядка был возмущен неприличной быстротою бега в
людном месте и бегом устремился вслед с целью остановить. Западная пресса потом
писала, что в России литераторы подвергаются преследованиям со стороны властей.


Толстой на прогулке верхом, 1895. Великолепная лошадь и мощёная камнем тропинка.

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он играл с ними весь день и проголодался.
«Сонечка, — говорит, — а, ангелочек, сделай мне тюрьку». Она возражает: «Левушка,
ты же видишь, я Войну и мир переписываю». «А-а-а, — возопил он, — так я и
знал, что тебе мой литературный фимиам дороже моего «Я». И костыль задрожал в его
судорожной руке.

Лев Толстой и Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, поспорили, кто
лучше роман напишет. Судить пригласили Тургенева. Толстой прибежал домой, заперся
в кабинете и начал скорее роман писать — про детей, конечно (он их очень любил).
Достоевский сидит у себя и думает: «Тургенев — человек робкий. Он сейчас сидит у
себя и думает: «Достоевский — человек нервный, если я скажу, что его роман хуже,
он и зарезать может. «Что же мне стараться? Все рано денежки мои будут». (Это уже
Достоевский думает). На сто рублей спорили. А Тургенев сидит в это время у себя
и думает: «Достоевский — человек нервный. Если я скажу, что его роман хуже, он и
зарезать может. С другой стороны, Толстой — граф. Тоже лучше не связываться. А ну
их совсем». И в ту же ночь уехал в Баден-Баден.

Лев Толстой жил на площади Пушкина, а Герцен — у Никитских ворот. Обоим по литературным
делам часто приходилось бывать на Тверском бульваре. И уж если встретятся — беда:
погонится Лев Толстой и хоть раз, да врежет костылем по башке. А бывало и так, что впятером
оттаскивали, а Герцена из фонтана водой в чувство приводили. Вот почему Пушкин к Вяземскому-то
в гости ходил, на окошке сидел. Так этот дом потом и назвался — дом Герцена.

Лев Толстой очень любил играть на балалайке (и, конечно, детей), но не умел. Бывало, пишет
роман «Война и мир», а сам думает: «Тень-дер-день-тер-тер-день-день-день». Или: «Брам-пам-
дам-дарарам-пам-пам».

Лев Толстой очень любил детей и писал про них стихи. Стихи эти списывал в отдельную тетрадку.
Однажды после чаю подает тетрадь жене: «Гляньте, Софи, правда, лучше Пушкина?» — а сам сзади
костыль держит. Она прочла и говорит: «Нет, Левушка, гораздо хуже. А чье это?» Тут он ее по
башке — трах! С тех пор он всегда полагался на ее литературный вкус.

Лев Толстой очень любил детей. Утром проснется, поймает кого-нибудь и гладит по головке, пока
не позовут завтракать.

Однажды Лев Толстой спросил Достоевского, царствие ему небесное: «Правда, Пушкин — плохой поэт?»
«Неправда», — хотел ответить Достоевский, но вспомнил, что у него не открывается рот с тех пор,
как он перевязал свой треснувший череп, и промолчал. «Молчание — знак согласия», — сказал Лев
Толстой и ушел. Тут Федор Михайлович, царствие ему небесное, вспомнил, что все это ему снилось
во сне, но было уже поздно.

Шел Пушкин по Тверскому бульвару и увидел Чернышевского. Подкрался и идет сзади. Мимо идущие
литераторы кланяются Пушкину, А Чернышевский думает — ему; радуется. Достоевский прошел —
поклонился, Помяловский, Григорович — поклон, Гоголь прошел — засмеялся и ручкой сделал привет —
тоже приятно, Тургенев — реверанс. Потом Пушкин ушел к Вяземскому чай пить. А тут навстречу
Толстой, молодой еще был, без бороды, в эполетах. И не посмотрел даже. Чернышевский потом писал
в дневнике: «Все писатили харошии, а Толстой — хамм. Патамушто».

Лев Толстой очень любил детей. Бывало, приведет в кабинет штук шесть, всех оделяет. И надо же:
вечно Герцену не везло — то вшивый достанется, то кусачий. А попробуй поморщиться — хватит костылем.

Счастливо избежав однажды встречи со Львом Толстым, идет Герцен по Тверскому бульвару и думает: «Все
же жизнь иногда прекрасна». Тут ему под ноги огромный котище. Черный. Враз сбивает с ног. Только встал,
отряхивает с себя прах — налетает свора черных собак, бегущих за этим котом, и вновь повергает на землю.
Вновь поднялся будущий издатель «Колокола» и видит: навстречу на вороном коне гарцует сам владелец собак —
поручик Лермонтов. «Конец», — мыслит автор «Былого и дум», — «сейчас они все разбегутся и…» Ничуть не бывало.
Сдержанный привычной рукой, конь строевым шагом проходит мимо и, только он миновал Герцена, размахивается
хвостом и — хрясть по морде. Очки, натурально, летят в кусты. «Ну, это еще полбеды», — думает бывший автор
«Сороки-воровки», отыскивает очки, водружает себе на нос и что же видит посреди куста?.. Ехидно улыбающееся
лицо Льва Толстого. Но Толстой ведь не изверг был. «Проходи, — говорит, бедолага», — и погладил по головке.

Лев Толстой очень любил детей, и все ему было мало. Приведет полную комнату, шагу ступить негде, а он все
кричит: «Еще! Еще!»

Лев Толстой очень любил детей, а взрослых терпеть не мог, особенно Герцена. Как увидит, так и бросается
с костылем и все в глаз норовит, в глаз. А тот делает вид, что не замечает. Говорит: «Ох, Толстой, ох, Толстой…»


Ну и так далее. Это был... да и не разгон даже, а так проба пера, проба стилистики, хармсовская проба,
а сколько ещё не попробовали. Настоящая философия, однажды начавшись, уже никогда не не кончается.
Ден

122 АНДРЕЮ ПЛАТОНОВУ

[Тайна письма его до сих пор не раскрыта]

Тайна письма его до сих пор не раскрыта.
Но главное умение писателя — умение
создавать иллюзию у него не отымешь.
Он пишет так, что кажется, это вИдение
до-человеческое и до-культурное,
но выражено-то это русским языком!
И Платонов показал, что в нашем языке
такая потенция — создавать иллюзию
безъязыкости с помощью языка — есть!
Ден

НУ И ГДЕ У РУССКИХ КРЕСТЬЯН НОСЫ КАРТОШКОЙ!?

[антропометрия даёт результат тридцать - ноль в пользу древнегреческого носа]
Понятно, кто запустил этот мем про русский народный нос, но всё-таки поражает, до какой степени это неправда.

Вот, ниже, можно посмотреть материал, набранный Сергеем Петровым, из книги: Н.Ю. Зограф. Антропо-
метрические исследования мужского великорусского населения Владимирской, Ярославской и Костромской
губерний. М., 1892, которое даёт результат "тридцать - ноль" в пользу древнегреческого носа:



Ну и советую вообще вглядеться в эти фото более чем столетней давности и даже помедитировать над ними.
Откроются, или просто напомнят о себе, много забытых истин.



























































Ещё раз советую вглядеться в эти фото более чем столетней давности и даже помедитировать над ними.
Откроются, или просто напомнят о себе, много забытых истин.
Ден

127 ЛУИ-ФЕРДИНАНДУ СЕЛИНУ

[Довериться людям — значит дать себя отчасти убить]

127 — хорошее
число,
простое!
Но сказать
так же
о Селине:
хороший писатель,
простой — будет
дикое враньё!
Потому что он
писатель — не
хороший,
а изумительный...
и не простой.



В нас смолкает музыка, под которую плясала жизнь, — и все тут.
Молодость ушла умирать на край света, в безмолвие правды.
Куда, спрашивается, идти, когда в тебе уже нет достаточного
заряда безумия? Правда — это нескончаемая агония. Правда в этом
мире — смерть. Выбирай: умереть или врать.

Поменьше торчать перед глазами – в этом весь секрет, особенно в любви.

Довериться людям — значит дать себя отчасти убить.