Igor Pankratiev (pankratiev) wrote,
Igor Pankratiev
pankratiev

Category:

ЗАДУМОВ О СТАТЬЕ МАКФОЛА

Макфол и русские

«Противостояние путинской России» (статья М.Макфола в NY Times, полный перевод)

ОПУБЛИКОВАНО 24.03.2014 - 17:33 - 6 КОММЕНТАРИЯ
макфол

Решение президента России Владимира Путина об аннексии Крыма закончило эпоху, начавшуюся после окончания холодной войны в Европе. С последних лет Горбачева-Рейгана эта эпоха определялась зигзагами сотрудничества и споров между Россией и Западом, но всегда основным ее смыслом было то, что Россия постепенно присоединялась к международному  порядку. Больше этого нет.

Наша новая эра определена идеологическими столкновениями, националистическим всплеском и территориальным захватом — эра, до некоторой степени подобная трагическим европейским периодам конфронтации в 20-м веке. И все же существуют важные различия – и понимание этих различий будет иметь решающее значение для успешности американской внешней политики в ближайшие десятилетия.

Мы не искали этой конфронтации. Новая эра подкралась к нам, потому что мы не полностью выиграли холодную войну.Коммунизм исчез, Советский Союз исчез, русское могущество уменьшилось. Но крах советского строя не привел к плавному переходу к демократии и рыночным отношениям  внутри России, или интеграции России на Запад.

Некоторые россияне продвинулись дальше остальных в огромной повестке революционных изменений, которые привели к результатам: относительно мирный (пока) распад советской империи, ставшее более богатым, чем когда-либо в своей истории, российское общество, большая защита частных прав и эпизодически функционирующих демократических институтов.

Но одновременное внедрение демократии, экономическая депрессия и потеря империи привели к обратной контрреволюционной реакции – тоске по старому порядку и недовольству условиями окончания холодной войны.

Сторонники этой точки зрения не всегда составляли в России большинство. Приход  к власти защитника этой идеологии Владимира Путина не был неизбежным. Даже собственные взгляды Владимира Путина менялись с течением времени, колеблясь между ностальгией по старому порядку и реалистическим пониманием необходимости движения вперед для России.

И когда он выбрал в качестве своего преемника прозападного либерала Дмитрия Медведева в 2008, внутренняя трансформация России ускорила темп. Хотя вторжение в Грузию  в 2008 г. изолировало Россию на некоторое время, в конечном итоге ее интеграции в мировой порядок был придан существенный импульс.

В первые годы моей работы в правительстве я стал свидетелем взаимовыгодного сотрудничества президента Медведева с президентом Обамой: новый договор по СНВ, новые санкции против Ирана, новые маршруты поставок через Россию для наших солдат в Афганистане и членство России в ВТО. Эти результаты «перезагрузки» продвинули несколько американских жизненно важных национальных  интересов. Казалось, что американская политика после окончания холодной войны по вовлечению и интеграции, одинаково практикуемая демократическими и республиканскими администрациями, снова работает.

Когда в 2012 г. Владимир Путин стал президентом, этот импульс вновь замедлился, а затем остановился. Он вернулся, когда десятки тысяч россиян протестовали против сфальсифицированных выборов и в более широком смысле – против неподотчетного правительства. Если большинство россиян хвалили Путина за его действия в течение первых двух сроков, с 2000 по 2008 гг., за восстановление государства и рост экономики, то некоторые (не все) хотели большего от его третьего срока, и у него не было для них четкого ответа.

Г-н Путин был особенно зол на молодых, образованных и состоятельных участников протестов в Москве, которые не ценили (с его точки зрения), что он сделал их богатыми. Так он повернулся назад, установив ограничение на независимое поведение, так  напомнившее о советских днях. Он напал на независимые СМИ, арестовал демонстрантов и потребовал, чтобы богатые разошлись по домам. В дополнение к самодержавию Владимир Путин нуждался во враге – Соединенных Штатах, чтобы укрепить свою легитимность. Его пропагандисты занялись созданием клипов об аморальных методах американского империализма и предполагаемых планах по свержению правительства Путина. Как посол в Москве, я часто показывался в этих художественных произведениях в главной роли.

Пронзительный антиамериканизм российских лидеров, подхваченный контролируемым государством телевидением, достиг фантастической подачи с аннексией г-ном Путиным Крыма. Он ясно дал понять, что вступает в конфронтацию с Западом, больше не чувствует себя ограниченным нормами международного права и не боится с помощью силы пересмотреть международный порядок.

Г-н Путин сделал стратегический поворот. Руководствуясь нашими прошлыми уроками, вынесенными из конфликта с Москвой, Соединенные Штаты должны также строить свою политику через сдерживание и обязательства.

Параллели с идеологически укоренившимися конфликтами прошлого века поражают. Ревизионистский самодержавный лидер возбудил эту новую конфронтацию. Не мы это начали, также как и не Россия, лишь только сам г-н Путин сделал это. Не случайно перед вторжением в Крым, он ослаблял в течение последних двух лет демократические институты в России, а затем и вовсе перешел к закрытию независимых СМИ во время захвата украинских земель.

Кроме тог, как и в прошлом веке, борьба между автократией и демократией вернулась в Европу. Демократические институты полностью не прижились  в России, и эта борьба не прекращалась. Но теперь демократические общества должны признать правление Путина автократичным и повести интеллектуальную и правовую борьбу против него с той же энергией, с какой мы выступали в Европе против антидемократических правительств в прежнее время.

И как и раньше, у Кремля есть способы по подрыву демократических правительств и стран с помощью старых инструментов – вооруженных сил, денег, СМИ, тайной полиции и энергоносителей.
Эти общие черты рекомендуют определенные стратегические шаги. Самое важное, Украина должна добиться успеха в качестве демократического, с рыночной экономикой государства. Первыми в списке ее реформ должны находиться энергоэффективность и диверсификации, а также военная и антикоррупционная реформы. Другие важные государства региона, такие, как Молдова и Грузия, также нуждаются в срочной поддержке.

Кроме того, как и в 20-м веке, государства, стоящие на нашей стороне, должны быть уверены в гарантиях безопасности. НАТО уже продвинулось в этом вопросе, но эти усилия должны быть поддержаны размещением большего количества военной техники в пограничных государствах, большими усилиями по обучению и интеграции сил, и уменьшением зависимости стран-членов НАТО от российских энергоресурсов.

Как и прежде, кремлевский режим должен быть изолирован: стратегия изменения его поведения через интеграцию и риторику закончена. Не должно быть больше членства в «Большой восьмерке», присоединения к Организации экономического сотрудничества и переговоров по ПРО. Вместо этого должны применяться санкции, в том числе против организаций и людей-пропагандистов, государственных предприятий, связанных с Кремлем банкиров, всех тех, кто выступает инструментом принудительной власти г-на Путина. С другой стороны, физические лица и компании, не связанные с правительством, должны быть поддержаны, особенно те, кто старается вывести активы или эмигрировать из России.

Наконец, как и во время Второй мировой войны и холодной войны, Соединенные Штаты и наши союзники могут сотрудничать  с г-ном Путиным тогда, когда наши жизненные интересы пересекаются. Но это обязательство должно быть понято как строго транзакционное, а не как средство задержать Россию в поле принятых международных норм и ценностей. Это — то, как он будет видеть это обязательство. Также следует поступить и нам.

В то же время много важных различий отличают эту новую конфронтацию в Европе от холодной войны или эры между войнами. Большинство помогает нам. Некоторые не предпринимают ничего. С одной стороны, в отличие от коммунизма или даже фашизма, Путинизм малопривлекателен вне пределов России. Даже в России храбрые лидеры гражданского общества все еще бросают вызов автократии, войне и националистическому пылу, они сумели мобилизовать десятки тысяч против вмешательства г-на Путина, в то время как большая, но тихая часть общества будет просто оплакивать наступление этой новой эры.

На моей последней работе я встречал этих тихих скептиков – в правительстве, деловых кругах и обществе. Граждане сплачиваются вокруг флагов страны во время кризисов, а пропаганда работает. Но национализм Путина подпитывается в основном доходами от нефти и несоветским антиамериканизмом. Продолжать пугать россиян американским окружением и внутреннем вмешательством будет сложно, они слишком умны для этого.

Во-вторых, у России г-на Путина нет настоящих союзников. Мы должны сохранить это положение вещей. Дистанцировать китайцев от московского ревизионизма особенно важно, это поможет сохранить независимые государства в Средней Азии и на Кавказе.

Другое отличие состоит в том, что военная мощь России является лишь тенью советской мощи. Новый глобальный конфликт маловероятен. Но российские военные все еще может угрожать пограничным государствам, поэтому европейцы должны укреплять свою оборону, а западные правительства и компании должны прекратить оказание помощи по военной модернизации России.

Еще одно отличие – во время последнего противостояния не существовало интернета. Попытки Кремля отрезать своих граждан от независимой информации имеют место, но революция в средствах связи гарантирует, что современные россияне не будут отрезаны, как их бабушки и дедушки.

Большее воздействие мира предоставляет россиянам информацию для сравнительного анализа для размышлений о своем внутреннем положении. Это мощный инструмент, который нужно лелеять через систему образовательных обменов, систему равных диалогов и возможностями соединения российского частного сектора и его международных партнеров.

Но есть два существенных различия, которые ослабляют нашу позицию. Во-первых, у США нет того морального авторитета, который был в мире в прошлом веке. Как послу, мне было трудно защищать наши обязательства перед суверенитетом и международным правом, отвечая на вопрос русских: «Как насчет Ирака?». Некоторая существующая практика американской демократии также не вдохновляет наблюдателей за границей. Чтобы победить  в этом новом конфликте, мы должны восстановить представление о США в качестве модели.

Во-вторых, мы переживаем разобщение в международных делах. После двух войн это было неизбежно. Поскольку мы отступаем, Россия надвигается. Лидеры в Конгрессе и Белом Доме должны сотрудничать, чтобы сигнализировать о нашей готовности вести свободный мир в этой борьбе.

Соединенные Штаты вместе с россиянами, желающими жить в процветающей и демократической России, победят  в этом новом европейском конфликте. За последнее столетие демократии консолидировались заметными темпами, а автократии продолжали падать. Особенно в образованных, богатых, городских обществах, таких, как в России, демократия, в конечном счете, утверждается. Демократическая Россия не всегда будет определять интересы так, как сейчас, но станет более стабильным партнером наряду с другими демократическими государствами.

Мы не можем сказать, как долго в России будут терпеть нынешнее самодержавное правительство. Но трезвая, реалистичная стратегия противостояния этой новой угрозе поможет сократить трагическую эру, в которую мы только что вошли.

Источник: Центр Актуальной Политики http://newia.info/14977

Апд. Задумов

Самое моё большое разочарование в США было после Крыма в момент, когда я понял одну простую вещь. Американская элита борется не с Путиным, СССР, Николаем II, она борется с русским народом.

Вот почитайте эту статью, фактические Макфол написал, что в РФ возродилось новое самодержавие, мол, это не продолжение советского режима, как утверждают некоторые эксперты, плохо знающие Россию. Макфол же себя считает знатоком нашей страны. И он пишет, что у нас Путин построил новое самодержавие. Как будто это что-то плохое.

Но если почитать ещё более внимательно, то мы легко увидим сам склад мысли американских политиков. Макфол очень наивный человек и по профессорской привычки привык излагать свои подходы просто, доступно для аудитории. И все ширмочки упали, открылся неприглядный внутренний мир американского истеблишмента.

По мысли Макфола у США есть свои национальные интересы и это очень хорошо, а даже претензия на наличие национальных интересов у РФ говорит только о неправильности пути, по которому ведёт нашу страну Путин.

Вот так просто. США может иметь национальные интересы. РФ не может иметь национальные интересы и должна быть примерно наказана на эту дерзость. Ключ в неправильной политики РФ - это самодержавие Путина. То что, Путина стало после Крыма поддерживать конкретно русское большинство - не принимается во внимание.

Макфол умудрился не заметить русского народа и его интересов. Но это мелочь. Главное в том, что вся американская элита не собирается замечать наших интересов. Макфол не исключение, он видовой признак.

Несоветский антиамериканизм, про который пишет Макфор, стоит на этом прочном фундаменте. Русские понимают теперь, как к ним относятся в Вашингтоне. Разозлить 140-миллионный народ оказалось достаточно легко. И жить с этим придётся всем американцам.

Исторический опыт человечества показывает, разозлить русского медведя весьма сложно, но если уж это сделать, то последствия оказываются весьма для дразнящего субъекта плачевными.
Tags: глоток неполиткорректности
Subscribe

Posts from This Journal “глоток неполиткорректности” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments