May 22nd, 2019

Ден

КАК ГОЛУБЕЙ...

[A French woman throws food at the children of Indochina]
Кинодокумент вызывает чувство стыда за других... A French woman throws food
at the children of Indochina. The Lumière brothers recorded:



Впрочем, не совсем за других: схожую картину наблюдал на Олимпиаде-80
с нашими шустрыми мальчишками, которые подбирали разбрасываемую жвачку
иностранными спортсменами.
Ден

ЧЕМ БОЛЬШЕ УЗНАЮ ЛЮДЕЙ —

[— тем больше люблю собак]
— тем больше люблю собак.

Держу русских борзых. Они очень обманчивого вида: изящные, стройные, шерсть мягкая и шёлковая, не пахнут псиной вообще, глаза иконописные... но настоящие зверюги: очень мощные, с сильными челюстями, и очень быстрые и ловкие для своего размера, в общем, одно слово — волкодавы (это их международное название: russian wolfhound). Зверюги-то они зверюги, но людей любят какой-то необъяснимой, нелогичной любовью, то есть не только хозяина, но вообще всех людей. А с алабаями — только общался немного, тоже интересная собака. Алабай наоборот: овцу не тронет, а человека может и загрызть.

В любом месте Средней Азии, появление русского военного лагеря, буквально за несколько недель оставляло местных жителей без овчарок (предков нынешних алабаев, кстати). Именно этого срока хватало, чтобы все собаки, охраняющие отары в окрестностях воинской части, оказывались в русском лагере на правах сторожей - там, где их где регулярно кормят(!), гладят(!) и, главное, любят(!).
Именно поэтому не известно ни одного случая, чтобы ночью местным "партизанам" удалось удачно подкрасться и напасть на русский лагерь - ночных "визитёров" собаки рвали насмерть. (Это не словесный оборот, это буквально.)
Более того, известен случай когда несколько десятков таких экс-овчарок буквально разогнали боевой порядок нескольких сотен туркменской кавалерии раньше, чем они успели напасть на русский лагерь. И это было днём.
Надо сказать, что русских поначалу удивляла такая ненависть собак к своим бывшим хозяевам. Потом перестала, ибо русские увидели, что местные со своими собаками общались исключительно пинками, камнями да палками, а на любого, кто додумался хоть раз покормить свою овчарку, посмотрели бы как на идиота (а кем ещё надо быть, что бы дать пищу харамному зверю?!...). Понятное дело, что при таком обращении не то, что собака, а и хомячок хозяина возненавидит.
Надо сказать, что местные овцеводы рано или поздно приходили к мысли, что свою собаку (собак) надо у русских забрать, ибо экономические потери были явные и большие:
Во-первых - отары без собачьего присмотра разбегались (со всеми последствиями отсюда вытекающими);
Во-вторых - вместо убежавшей собаки, до того работавшей бесплатно и безъедно, приходилось нанимать чабана, работающего за деньги и харчи. И хотя труд чабана в Средней Азии был невероятно дёшев, но тем не менее это были совершенно непредусмотренные и ненужные затраты (часто и так у совсем небогатых людей).
И вот в один прекрасный (или когда как) день, к командиру русской части солдаты приводили пересилившего страх местного, и тот русскому офицеру озвучивал деловое предложение: "Возвращайте мне мою собаку (собак) или заплатите за неё (них)!.." Причём суммы всегда назывались совершенно запредельные - собака шла по цене минимум верблюда.
На что коварный русский отвечал:
- Хочешь забрать?.. Да ради бога!.. Забирай. Эй, покажите ему собак и пусть хоть всех их забирает!
К тому времени о том, что местный пришёл забирать свою собаку, обычно знал весь лагерь и смотреть на бесплатный цирк сбегались все, кто не был занят на срочных работах.
Местному показывали стаю собак: "Вон они, бери любую ...". И он шёл к ним с палкой в одной руке и верёвкой в другой, не чувствуя никакого подвоха.
А подвох был - к тому времени у собачьей стаи уже чётко был выработал условный рефлекс, что любой местный без сопровождения хотя бы одного русского солдата, на границе лагеря или на его территории, должен атаковаться без какой-либо команды и предварительного облаивания.
Много ли тебе поможет палка, если на тебя одновременно и со всех сторон бросается один-два десятка злющих псов, со средним весом 1,5 пуда каждый (а отдельные экземпляры и потяжелее)?
В общем, к тому времени, когда наши солдаты, всласть насмеявшись, отгоняли собак, местный уже бывал капитально искусан, а подран ещё сильнее.
Да, грубо, нетолерантно и совсем не по-вегетариански, но что было, то было - времена были тяжёлые, игрушки были железные, жизнь солдатская была скушна и тосклива, поэтому развлекались солдатики как могли.
Ну, а после нескольких таких случаев, желающие вернуть себе собаку среди местных как-то переводились.

© Brenwen
Ден

ПРИЗРАЧНЫЙ ФУТБОЛ

[в бессознательном каждого футболиста или футбольного фаната]
Был у меня пост "Футбол во сне" про совершенно нереальное, но очень достоверное вИдение футбола художником Юрием Пименовым. И у Александра Дейнеки тоже есть изображение футбола, и тоже нереального. Одна (более ранняя) картина изображает идеальные сущности футбола: это не полностью проявленные призраки футболистов (двое из них — вообще всего только тени пока), ведь именно так представлен футбол в бессознательном каждого футболиста или футбольного фаната. А на второй картине художественное абстрагирование доходит уже до визуального знака, нет ни сюжета, ни действия, есть только плоский образ футбола, почти типа такой логотип:


Слева — "Футбол", 1924, справа — "Футбол", 1928. Обе картины — акварель (!)

Ден

ДЕД МОЙ ПОСАЖЕН БЫЛ В КРЕПОСТЬ...

[артиллерии полковник]
Граф К. Разумовский был в заговоре 1762¹. Исполнение было ускорено изменою одного из сообщников. Екатерина уже бежала из Петергофа, а Разумовский еще ничего не знал. Он был дома. Вдруг слышит, к нему стучатся. «Кто там?» — «Орлов, отоприте». Алексей Орлов, которого до тех пор гр. Разумовский не видывал, вошел и объявил, что Екатерина в Измайловском полку, но что полк, взволнованный двумя офицерами (дедом моим Л. А. Пушкиным и не помню кем еще), не хочет ей присягать. Разумовский взял пистолеты в карманы, поехал в фуре, приготовленной для посуды, явился в полк и увлек его. Дед² мой посажен был в крепость, где и сидел два года.

¹ В результате заговора 1762 г. Екатерина II была возведена на престол, а Петр III отрекся.
² Лев Александрович Пушкин (1723-1790), артиллерии полковник.

Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних, верен оставался
Паденью третьего Петра.

Попали в честь тогда Орловы,
А дед мой — в крепость, в карантин.

("Моя родословная")