Igor Pankratiev (pankratiev) wrote,
Igor Pankratiev
pankratiev

Как рождается "большая литература"?

Ну, по крайней мере, как-то независимо от "литературного процесса".
Независимо от мира литпрофи,
где политика издательств, где премии, встречи с читателями...

Наверно, как-то из индивидуальной памяти,
из личных счётов с начальством,
из противостояния "я" коллективу,
а главное, кажется, из персональной борьбы
с "вашей" культурой.

Ниже приводится небольшой текст,
прочитал его вот только что,
об авторе которого я ничего не знаю,
поэтому я ни в чём и не заинтересован
(а значит условие эстетического определения искусства соблюдено).

У этого текста есть остриё,
и направлено оно в самое сердце советизма,
или что там у него вместо сердца и души?
"Биос"?

На мой взгляд,
это образчик бесспорной высококачественной литературы.
И дело не в том, что это - пресловутая "документальная проза",
дело в чём-то ином.
Почему так цепляет?!

Опубликовано исходно здесь.

Мой дед увидел мою бабку, и влюбился с первого взгляда.
Хотя "влюбился" неподходящее слово, я вам сейчас расскажу, вы сами все поймете.
Он был родом из Тамбовской губернии, выходец из крестьянской семьи, "выдвиженец" как тогда говорили. Состоял в каких-то отрядах, взимание продовольственного налога, потом - враги народа, очень быстро оказался в системе НКВД. Где, кстати, и провел всю жизнь, пережив всех руководителей и смену строя, и откуда вышел на высокую и почетную пенсию.
Бабку мою он увидел, думаю, в ходе каких-то выселений, уплотнений, конфискаций и прочего людоедства различной тяжести.
И практически сразу сделал ей предложение.




Он мог воспользоваться своим положением и требовать секса или сожительства. Но он хотел всё. И навсегда.
Он предложил ей законный брак. С тем что в случае отказа он устроит так, что расстреляют всю ее семью.
Семья Мещерских была большая, происхождение для расстрела - подходящее.

Она вышла за него замуж. Родила ему двоих детей.
Она никогда не перечила ему, вела дом, воспитывала детей. Почти всегда молчала.
Он всегда обеспечивал и защищал свою семью. Они никогда не бедствовали. В лихие годы - а других им почти и не досталось - его звериное чутье вело семью между бесчисленными опасностями.
Например, в первую неделю после объявления войны он взял казенную машину и метнулся в Петергоф, где были конюшни НКВД. Привез оттуда мешок овса.

Очень быстро его забрали на фронт - в трибунале служить. Какая же война без трибунала.
В блокаду она с детьми затыкала тряпками все щели, чтобы не просочился запах, даже тень запах, и варила этот овес. Так они выжили. Мой отец, ему было лет 12-13, помнит, как в блокаду катался на коньках. Привез бы с продсклада что-то - расстреляли бы за пораженческие настроения. Привез бы муки, или сахару - стали бы менять на другие продукты, арестовали бы или бы просто убили за этот сахар... Гениальный человек был.
Его ум и связи позволили еще до конца войны вернуть семью в Ленинград, и вообще не раз спасали их.
Эта фотография сделана после войны.




После войны, в 1946 году с ней случился инсульт.
Он, не считаясь с расходами, созвал консилиум лучших специалистов. Диагноз сомнений не вызывал, лечение тоже. Врачи его успокоили: она пролежит долго, восстановится, конечно, не полностью, в будущем будет частично обслуживать себя, дом - уже нет, прежней никогда не станет. Но опасности для жизни нет, прогноз благоприятный.
Он всех поблагодарил, всем заплатил и отпустил.
Взял казенный автомобиль, выволок ее, погрузил и отвез в один из разрушенных бомбежкой домов, которых тогда было много, и там оставил.
Его сын, которому тогда было 16, искал ее. Невероятно, но нашел. Не знаю, как. На третьи сутки. Она была еще жива, но не узнавала его и умерла в течении часа, или меньше.
Похоронив мать, он взял за руку младшую сестру, которой тогда было 12, и отвез к родне. Сам ушел в мореходку - там на время учебы полагалась казарма, после - море. В квартиру на Фонтанке, где прошло его детство, он больше никогда не вернулся и отца своего никогда больше не видел.
Тот вышел на персональную пенсию, был женат на женщине лет на 30 моложе себя, имел дом, если не сказать - особняк в Петегофе, дожил до 90 с лишним лет.
Я никогда его не видела.
Я стыжусь своего родства с ним.

Меня назвали в ее честь - страшным, приносящим несчастье именем. Раньше меня это пугало, но теперь я как-то уже привыкла. Я похожа на нее.
Могила ее давно потеряна. Пусть здесь будет эта история в ее память.


(Изопостскриптум - pankratiev)

1.80 МБ
Tags: советизм, феноменология зла, философия искусства, язык наблюдений
Subscribe

  • Я СОЧУВСТВЕННО ВСТРЕТИЛ

    инициативу К.Крылова о возобновлении современными сознательными русскими практики ношения русской национальной одежды (см. Похвала косоворотке).…

  • ЖИВУТ ПОЛНОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЖИЗНЬЮ

    В этот раз в центре внимания не традиционная культура, а... самоощущение людей, людей-победителей. Людей-хозяев. Примерно так чувствовали и вели…

  • САМОРАЗОБЛАЧЕНИЕ

    Юзер mi3ch — считает себя генетическим русским (см. его пост кровь и почва). "Не думаю, что у многих из вас есть официальная…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments