Igor Pankratiev (pankratiev) wrote,
Igor Pankratiev
pankratiev

Category:

ДВА ТЕЛА КОРОЛЯ,

[ИЛИ МЕТАФИЗИКА МОНАРХИИ]
ИЛИ МЕТАФИЗИКА МОНАРХИИ

Король Вильгелм I ("Завоеватель").

Ниже приводится мой дайджест с моими картинками четвертой главы («Почему король не должен быть слишком умным») из очень нестандартной книги «Все, что вы хотели знать о королях, но не решались спросить», написанной журналистом, но выходцем из семьи княжеских кровей Александром фон Шёнбургом.


Монархическое правление

как раз лучше всего обходится
без особого ума властелина.
Вероятно, в этом — основное

преимущество монархии
.
Жозеф де Местр


Решающую роль играет то, что монарх исполняет функцию, «выполнить которую избранный президент не мог бы: он формально ограничивает стремление политиков к власти уже самим фактом, что высшая должность в государстве раз и навсегда занята». А «с политической точки зрения» эта функция «практически самая важная».

Почему королевская власть передается по наследству? Чтобы найти по возможности наиболее убедительный ответ на этот вопрос, я договорился встретиться с президентом Международной монархической лиги, Мерлином Хэнбери-Трейси, седьмым лордом Сьюдли. Ему лет семьдесят, и он из тех людей, которые в однородном обществе, вроде немецкого, вели бы неприметную жизнь чудаков, но в Англии занимают свое определенное место. Хотя я честно должен заметить, что лорд Сьюдли даже по английским меркам немного эксцентричен.

Вплоть до реформы парламента, когда Тони Блэр удалил большинство наследственных лордов из верхней палаты, он не пропускал ни одного заседания палаты лордов и играл там вместе с Уонном роль неисправимого, вечно спорящего реакционера. В течение многих лет он был председателем «Понедельничного клуба», которого побаивалась даже Маргарет Тэтчер. Это был кружок крайне консервативных тори, они встречались всегда по понедельникам и осложняли жизнь тори из среднего класса, сделавшего карьеру в эпоху тэтчеризма.

В посвященной ему статье в справочнике «Кто есть кто», в разделе «хобби», написано: «Почитание предков». Симптоматично, что лорд Сьюдли является и покровителем Ассоциации банкротов — он, как и большинство потомков по-настоящему старых знатных английских родов, конечно, совершенно обеднел. Больше тысячи лет его семья проживала в своей резиденции Тоддингтон Мэнор, одном из старейших поместий Англии, которое уже к началу XIX века стало настолько ветхим, что прапрапрадед велел построить на этом месте новое, в стиле регентства. Теперь поместье принадлежит известному британскому художнику, миллионеру Дэмиену Херсту.

[Замечу в сторону, что творчество Хёрста отвратительно. Его стиль — нарочитая роскошная пошлость. В качестве примера его работ можно привести известный череп человека, инкрустированный почти сплошь бриллиантами. На месте Съюдли — Хёрст, вот что по-настоящему симптоматично! — И.П.]

Сьюдли живет в несколько запущенной квартире на северо-западе Лондона, напротив станции «Мэрилбоун».

Он принимает меня в немного потрепанном блейзере,

в замызганном галстуке,
разумеется, темносинем в полосочку,
какие носят только бывшие ученики Итона,
его рубашка производит такое впечатление,

словно служит и пижамой.


На стене узкого, набитого книгами кабинета ученого — два портрета предков. На одном его прадед, лейтенант Феликс Хэнбери-Трейси, в форме шотландского гвардейца. Хозяин дома рассказывает, что его прадед погиб в 1914 году в бою с немцами в окопах у деревни Фромель. Рядом висит портрет отца, капитана Майкла Хэнбери-Трейси, тоже офицера шотландской гвардии, тоже погибшего в бою с немцами в Дюнкирхене. Немного в стороне — еще один портрет, на нем сам Сьюдли, еще молодой. Кажется, гены Хэнбери-Трейси дают удивительно красивых мужчин, даже слишком красивых, в их чертах лица, заставляющих вспомнить о Дориане Грее, есть что-то почти порочное.

Первая тема, которую я хочу обсудить с лордом Сьюдли, — лояльность. Дело в том, что его семья считается в Англии синонимом безусловного подчинения монархам. Один из прямых предков лорда Сьюдли — сэр Уильям де Треси, прославившийся совершенно варварским поступком. В декабре 1170 года сэр Уильям и еще трое рыцарей убили архиепископа Кентерберийского Томаса Бекета, прямо в соборе. И всего лишь потому, что слышали, как Генрих II, устав от многолетних споров по вопросам церковного права и пребывая в дурном настроении, простонал: «Неужели никто не избавит меня от этого монаха…» Сэр Уильям воспринял это как приказ, взял с собой верных людей, поскакал в Кентербери и убил высшее церковное лицо страны.

Мой первый вопрос:
— Может быть, вашему предку следовало бы еще раз спросить, прежде чем отправиться в Кентербери, чтобы убить Томаса Бекета?
— То есть как это? Переспросить?! Когда король отдает приказ, его не переспрашивают. Как вам это пришло в голову?
— Понимаю. Собственно, я приехал, чтобы поговорить об умственных способностях монархов. Испытывает ли подданный какие-то неприятные чувства, служа королю, о котором известно, что он не совсем вменяем?
— Функционирование монархии не имеет ничего общего с умственными способностями монарха. Решающим фактором для монархического принципа является вера в два тела короля.

Уже на восьмом соборе в Толедо в шестьсот пятьдесят третьем году было принято определение, по которому король обладает земным и сверхъестественным телом. Сьюдли вскакивает, хватает один из переплетенных в кожу томов энциклопедии «Британика», ищет и читает мне пассаж о Толедском соборе:

«Королем его делает право, а не его собственная личность, потому что он является королем не благодаря своей посредственности, а благодаря возвышенности своего поста».

Это различие между постом и личностью восходит к древней, дохристианской идее о бессмертии короля, которое совершенно не зависит от его физической сущности.

— Итак, с монархической точки зрения у короля два тела?
— Представьте себе пилота самолета. Он объединяет в себе две личности. С одной стороны, он — пассажир, как и все другие на борту, а с другой — пилот. Буря, например, беспокоит его как пассажира, но не как пилота.
— Это довольно разумно. Ведь по этой теории о двуединстве короля совершенно безразлично, носит ли король какое-то время, как Георг Третий, смирительную рубашку, или, как Людвиг Второй Баварский, испытывает дружеские чувства к деревьям, — королевская власть от этого нисколько не страдает.
— Именно так. Король — всегда король. Даже когда физически он ущербен, король не может совершить несправедливость, он даже не может подумать о чем-то несправедливом, в нем нет глупости или слабости.

По английскому разумению королевская сторона его существования представляет собой полное совершенство. Вся земля, каждое животное, каждая река, все в стране принадлежит королю, и подданным это только одалживается на время, нет ни одного места, куда король не мог бы войти.

Все законы исходят от короля, он — источник достоинства и чести, он символизирует величие всего общества, его поступки — это поступки нации, король — это самостоятельная корпорация, юридическое лицо, которое никогда не умирает, не имеет души, невидимо и существует только юридически.

В том-то и состоит сила английской монархии: король — это идеал, которому реальность не может нанести ни малейшего ущерба. В определенной степени он — живой парадокс, теоретически ему позволено все, практически — ничего.

Английская монархия функционирует только потому, что король, строго говоря, является фикцией, создающей равновесие между короной и государством. Это делает Англию такой своеобразной! Основа нашего государства — фикция, которая мирится с неразрешимым парадоксом отсутствия у короля гражданских прав, без каких бы то ни было попыток как-то уничтожить его и тем самым лишить силы.

— Все это звучит очень красиво. Но ведь были и такие короли, которые не желали мириться с «отсутствием гражданских прав» и брали на себя государственные дела. Нужно быть уж совсем убежденным монархистом, чтобы не замечать, что глупый монарх может натворить много бед.

— Очень примитивная точка зрения, молодой человек. Ведь на самом деле в новейшей истории много бед натворили как раз якобы талантливые монархи. А действия менее одаренных, наоборот, часто приносили им славу!

Вы, немец, должны как никто понимать это! Вспомните вашего Фридриха Великого! Он переписывался с Вольтером, его никак нельзя было назвать невеждой — и все-таки своими ужасными войнами он сократил количество подданных вполовину. Или возьмем Фридриха Третьего Прусского и его жену Вики. Без сомнения, для своего сословия они были очень умными и прогрессивными людьми, но именно поэтому своего сына, будущего Вильгельма Второго, они бесконечно мучили, так как он ни духовно, ни физически не соответствовал их высоким ожиданиям.

Результат известен: шарахающийся из комплекса неполноценности в манию величия немецкий император, который привел рейх не к процветанию, как того хотела его умная мать, а к мировой войне, а монархию — к гибели.

— Но ведь бывают и безумные монархи, неспособные править. Что вы скажете о Георге Третьем?

— Очень хороший пример. На самом деле только безразличие наших ганноверских королей к правлению вызвало необходимость учредить пост премьер-министра и привело к исторически уникальному раннему усилению парламента в нашей стране. Любой демократ должен был бы испытывать вечную благодарность к Георгу Третьему.

Ну и пусть он временами бывал несколько неадекватен, к тому же его никак нельзя считать большим поклонником науки, но он оказывал финансовую помощь величайшим астрономам своего времени и дал им возможность совершать эпохальные открытия. И хотя сам он не был ученым, но именно он собрал самую большую и серьезную библиотеку своего столетия. Сходите в Британский музей и посмотрите Королевскую библиотеку! Георг Третий наверняка не любил искусство, но основал в Лондоне всемирно известную Королевскую академию искусств.

— А что же отличает хорошего монарха, если не ум и дальновидность?


— Хороший монарх должен без малейшего неудовольствия подчиняться церемониальным тяготам своей должности, он должен нести свой крест символической фигуры и не вмешиваться в дела государства. Король существует для того, чтобы вызывать почитание и символизировать государство, а не для того, чтобы править. Наполеон, который каждый день интересовался репертуаром Лионского театра, расписанием занятий своих унтер-офицеров и строительством дорог в Испании, — не настоящий король.
Tags: монархи на рандеву, монархия
Subscribe

Posts from This Journal “монархия” Tag

  • ВОТ ЧЕМ ЕЩЁ ХОРОША МОНАРХИЯ

    так это причудливыми, порой, формами борьбы за трон. Ведь борьба ведётся между ближайшими родственниками. Против родной матери, королевы Елизаветы…

  • ПРОСТИЛИСЬ С ПРИНЦЕМ ФИЛИППОМ

    Дистанцирование и самоизоляция заметно изменили церемонию прощания, сделав её малолюдной и обязав всех надеть изолирующие чёрные траурные маски,…

  • ПОД ВЫСОЧАЙШИМ ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ

    Интересно посмотреть, какие выставки проводились в Михайловском манеже в начале ХХ века, но до революции, разумеется, и как выглядели рекламные…

  • ТУТ ГЕРЦОГУ ЭДИНБУРГСКОМУ

    30 лет, 1951 год. Фотодокумент важный, так как говорит о такой штуке, как телесное сложение персоны королевских кровей. Об этом сегодня…

  • ПРИНЦ ФИЛИПП, R. I. P.

    это "наш человек в Гаване"... мог бы быть! учитывая его приверженность православию, но он был — сплошное обещание, 100 лет в потенции! Отсюда его…

  • БЛЕСК РОМАНОВЫХ

    особенно заметен на Великой княгине Ольге Александровне, младшей сестре Николая II. При её заметном прогнатизме (на этом портрете, разумеется,…

  • ДИНАСТИЯ РОМАНОВЫХ И ПЕРМСКИЙ НЫРОБ

    На севере Пермского края, там, где обрывается асфальтированная дорога, находится селение Ныроб (там речка Ныробка). Основано село в середине-конце…

  • ВЛАДИМИРСКАЯ ТИАРА

    Летом 1917 года, когда о власти большевиков ещё не было и речи, Альберт Стопфорд, проник во Владимирский дворец, который охранялся Временным…

  • ПО ФОРМЕ

    Чины Лейб-гвардии гусарского Его Величества полка со своим шефом е.и.в. Николаем II. Фото с. 1902. Все как один с одинаковыми (по форме) бравыми…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments