Igor Pankratiev (pankratiev) wrote,
Igor Pankratiev
pankratiev

Categories:

"Что есть миф?"

Так называется небольшой английский текст, который я переводил в 2005 году в рамках конкурса переводчиков, объявленного, кажется, в ru_translate. Организовало конкурс одно культурологическое издательство, названия которого не помню да и неохота его вспоминать. Приз конкурса был - заказ на перевод. Послал перевод, получил ответ: что, дескать, "перевод хороший", будете в списке наших переводчиков, ждите заказов.

Я знал издевательские расценки наших издательств на перевод и участвовал отнюдь не как "джентльмен, дошедший до крайности". Это был зондаж. Я знал, что мой перевод не просто хороший, а на тот момент вряд ли кто бы сделал лучше - всех серьёзных русских специалистов в этой области я знал лично. Потом у меня возникло подозрение, что издательство с помощью этого конкурса просто получило перевод большого текста бесплатно, разослав его по частям участникам конкурса. Устроив напоследок скандал в сообществе, чтобы другие переводчики не стали жертвами этого издательства, я забыл об этом случае.

А сейчас вот, наводя порядок на хард-диске, наткнулся на этот перевод. Вспомнил, что в последнее время сталкивался несколько раз с тем, что многие ЖЖ-юзеры считают миф просто выдумкой, а то и зловредной ложью. Например, такое мнение высказал lifefinder в обмене репликами со мной в журнале Астеррота.

Помещаю здесь (чего добру пропадать) этот текстик, который, похоже, есть компиляция из Мирчи Элиаде и Йохана Хейзинги, весьма достойных авторов по теме. Материал может быть полезен упомянутым юзерам для первоначального введения в тему.

***
Человек всегда мифотворец. Археологи в погребениях неандертальцев нашли оружие, инструменты и кости жертвенных животных, что говорит о том, что уже у самых первых людей было представление о загробном существовании, вера в иной мир, который невидим, но сродни нашему. Неандертальцы, вероятно, передавали друг другу истории о том, как их умерший сородич теперь благоденствует. Они, определенно, размышляли о смерти, осмысляли её. И это – уникальная способность, которой нет больше ни у какого другого одушевленного существа. Животные часто видят смерть, часто сталкиваются с нею, но не могут продвинуться дальше наблюдения. А вот погребения неандертальцев показывают: первобытные люди не только осознавали свою смертность, но и изобрели средство – особые повествования – чтобы противостоять ей. Неандертальцы придавали большое значение погребению своих умерших. Эта озабоченность смертью была вызвана глубокой верой в то, что видимый, «этот», мир – не единственная реальность. Человек уже на самых ранних этапах своего развития выделялся среди всех остальных живых существ тем, что был способен формировать представления, идеи и образы, которые выходили далеко за рамки повседневного опыта.

Мы – такие особенные создания, которые наделяют окружающий мир значениями и смыслами. Скажем, собаки не мучаются над вопросом своего собачьего существования, не озабочены плохим положением собак в других частях мира, не пытаются увидеть свою жизнь в иной перспективе. Люди же легко впадают в отчаяние, поэтому с самого начала мы выдумываем истории, в которых наша жизнь предстает пронизанной невидимыми, но очень значимыми силами, в этих историях мы пытаемся раскрыть скрытые значения вещей. В этих историях наша жизнь, несмотря на угнетающий нас хаос реального мира, предстает как имеющая смысл и достоинство.

Нам дано воображение, то есть способность, которая позволяет нам представить нечто, чего нет перед нами в данный момент, и мы можем обдумывать это нечто с разных сторон, можем формировать и развивать его образ, при этом этого нечто может и вообще даже не быть на свете. Именно воображение есть именно та способность, которая порождает религию и мифологию. Неандертальцы были способны вообразить иной мир, нездешний, параллельный этому, мир, который никто никогда не видел, но который, тем не менее, обладал такой силой, что влиял на их поведение здесь, в этом мире, где есть неизбежная смерть, примирял их с этой мыслью, делал существование здесь выносимым. Такое мышление называют мифологическим. Сегодня оно потеряло былую силу и авторитет. Мы отказываемся от него, полагая, что оно ведет к неразумному принятию желаемого за действительное и недостойному потворству себе. Однако не стоит забывать, что в то же время, через воображение наши ученые выходят к новым горизонтам знания, с его помощью изобретаются новые технологии, что делает нас неизмеримо более сильными. Научное воображение делает нас способными летать в космос и на луну, что раньше было возможно только в мифах. Мифология и наука, обе вместе, расширяют горизонты человеческого сознания. В отличие от науки и технологии, мифология не направлена на этот мир, и в этом смысле она «не от мира сего», она нужна нам, чтобы привнести в жизнь новые краски и сделать ее более осмысленной.

После изучения неандертальских погребений, можно предложить пять важных суждений о мифе.

Первое: почти всегда миф укоренен в переживании смерти и страхе исчезновения.

Второе: кости животных свидетельствуют о том, что погребение сопровождалось жертвоприношением. Мифология неотделима от ритуала. Миф не раскрывает свои смыслы вне особого действия, которое организовано так, что специально как бы отделено от всего профанного, то есть обыденного, реального и помещено в сакральное, то есть священное, сверх-реальное. Поэтому ритуал, в котором воспроизводятся сцены из мифов, всегда есть священнодействие, мифологическая драма, литургия. Именно в ритуале можно пережить миф. Через ритуал миф соединяется с жизнью, с этим миром.

Третье: к мифу неандертальцы обращались на краю могилы, у последнего порога человеческой жизни. Самые сильнодействующие мифы – это мифы о некой черте, пределе. Такие повествования выводят нас за границы повседневного опыта. В эти моменты мы оказываемся там, где никогда не были, делаем то, что никогда раньше было нам не под силу. Миф говорит о невидимом и незнаемом. О том, для чего нет слов. Миф обращается к центру великого молчания.

Четвертое: миф это не история, которая рассказывается ради самой истории, это отнюдь не «искусство для искусства». Он требует действия, и учит нас, как мы должны себя вести в этом неведомом мире. При погребении неандертальцы нередко укладывали тела в «позе эмбриона», как если бы погребенному предстояло заново родиться, предполагая, что следующий шаг «новорожденный» сделает уже сам. Миф лишь приводит нас в нужное состояние духа, дает правильный настрой психики, чтобы мы смогли потом правильно действовать.

Наконец, пятое: вся мифология открывает нам иной план бытия, который существует рядом с нашим миром и который в некотором смысле поддерживает его. Эта невидимая, но более могущественная реальность, которую иногда называют миром богов, является главной темой мифологии. Ее называют «вечной философией», потому что она вдохновляла и придавала форму мифологии, ритуалу и социальной организации всех исторически известных обществ вплоть до наступления современной эпохи, которую воодушевляет уже иная вера – наука. Но мифология все же жива, она сохраняет свое влияние в более традиционных обществах и сегодня. Согласно вечной философии, все, что случается в нашем мире, все, что мы можем видеть и слышать, имеет свой прототип в мире ином, в мире богов, мире священном, который и богаче, и сильнее и надежнее, чем наш. Каждая вещь на земле – это только бледная тень этого архетипа, лишь несовершенная копия этого первообраза. Только благодаря причастности этому божественному бытию, смертное хрупкое человеческое существо становится собой, собственно человеком, и реализует свои уникальные возможности. Мифы придали ясную форму той реальности, которую люди чувствовали интуитивно. Они рассказали людям, что делали и как поступали боги. И не от нечего делать или для развлечения, а для того, чтобы люди могли подражать этим могучим существам. Так люди становились причастны к более совершенной сущности богов.

Сегодня нам трудно оценить это озарение, эту догадку, откровение, сохраняемое традицией, потому что у него нет рационального обоснования, но вечная философия выразила изначальную интуицию, что должно быть нечто лучшее, чем этот мир, который почти всегда обманывает наши ожидания. Каждому знакомо это переживание: вот наступил момент, которого так ждешь, но чувствуешь: главное упущено, оно так и не далось в руки. Подобно искусству, мифология старается придать смысл миру, который переживается как трагически поврежденный или неполный.

Сегодня мы находим это слишком трудным: мыслить мифологически. Словом «миф» часто обозначают просто что-нибудь неистинное. Политик, которого обвиняют в махинациях, скажет: да это «миф», этого никогда не было. Когда мы слышим о богах, разгуливающих по земле, о мертвых, восстающих из могил, или о море, чудесно расступившемся, чтобы избранный народ мог уйти от врагов, мы отвергаем эти повествования как невероятные выдумки. С XVIII века, мы развиваем научный подход к истории, и больше всего озабочены тем, что происходило в действительности. А вот люди, жившие раньше, до эпохи модерна, когда они писали о прошлом, то были озабочены в основном тем, что значат те или иные события. Миф был для них таким событием, которое некогда и однажды случилось, но которое, при этом, продолжает и продолжает происходить. Из-за того, что наш подход к истории строго хронологический, у нас нет слов для описания событий такого типа. Мы не понимаем, что мифология устремлена за пределы истории, к тому, что находится вне времени, что вечно и неизменно в человеческом существовании. Мифология помогает нам вырваться из потока случайных и малозначащих событий и прикоснуться к самой сути бытия.

Представление об ином мире, который превыше нашего, всецело иррационально. Как и сам этот иной мир, оно превосходит рассудок. Люди всегда догадывались о реальности, которая «больше» нашей, и в которую наша погружена. В эту сверх-реальность погружена как вся наша внешняя среда обитания, так и среда внутренняя, то есть весь наш опыт жизни души и сознания. Понять это можно на примере. Ваш род или племя, народность, город или национальная общность существовали и до вас, и будут существовать после вашего ухода из этой жизни. Вы живете как маленькая, обреченная исчезновению частица несравненно более большого и сильного социального организма. Даже вся человеческая цивилизация есть часть всеобъемлющего и более устойчивого природного ландшафта. Когда вы смотрите в ночное небо, вы, может быть, видите другие миры. И вполне логично предположить, что еще более большой, могущественный и бессмертный мир есть где-то «за» всем этим. Эта идея находит свое воплощение в сновидениях, фантазиях и моментах озарения, в которых людям открываются не всегда отчетливые, но, все же, картины более совершенного и более достойного бытия.

Трансцендентный опыт, то есть переживание состояния «выхода за пределы», есть непременная составляющая внутреннего мира человека. Мы стремимся достичь состояний экстаза (экстаз – это буквально и значит: «выход за пределы себя») Описать это состояние можно приблизительно так: мы погружены глубоко в свое сознание, свои мысли, но мгновенно взлетаем и улетаем далеко за пределы себя. В такие моменты мы чувствуем, что наполнены жизненной силой, и на всех парах устремляемся испытать все восторги, которые в виде возможностей изначально заложены в человеческую природу, но редко вступают в действие. Религия всегда была одним из наиболее традиционных способов достижения экстатических состояний. Но если люди теперь уже не находят этого ни в храмах, ни в синагогах, ни в церквях или мечетях, то они ищут где-нибудь еще: в искусстве, музыке, поэзии, на концертах электронной музыки, танцах, в наркотиках, сексе или спорте. Подобно поэзии и музыке, мифология предназначена для введения людей в экстатические состояния даже перед лицом смерти, несмотря на все отчаяние и ужас, который мы можем переживать перед перспективой своего уничтожения. Но если миф больше уже не действует, он умирает, исчерпав себя.

Следовательно, ошибочно полагать, что миф есть низший тип мышления, который может быть отброшен без потерь, когда человечество становится слишком взрослым и верит одному только разуму. Мифология – это не просто ранняя ступень исторического развития мышления. Она – нечто большее. Мифу вовсе не нужно никому доказывать, что его повествования состоят из объективных фактов и событий. Далекий от того, чтобы соответствовать окружающей нас повседневности, миф ведет нас за ее пределы. Как роман, опера или балет, миф – это высокая фантазия; это благородная игра, которая преображает и возвышает наш несовершенный и трагический мир, помогает нам усмотреть новые возможности, спрашивая: «а что если?..» Именно этот вопрос привел к целому ряду важнейших открытий в философии, науке и технологии. Неандертальцы, которые приготавливали своих умерших к новой жизни, были, возможно, вовлечены в игру фантазии: «А что, если этот мир не такой, каким видится?» Но подобные же вопросы мы можем задать и себе. Что бы произошло, если бы мы стали жить так, будто есть другая, сакральная, реальность? Как бы это повлияло на нашу жизнь? Мы станем другими? Более совершенными? И если бы мы в самом деле обнаружили, что изменились, то разве это не доказало бы, что наши мифические представления в некотором смысле были истинными? Что миф говорил нам кое-что важное о нашей человеческой природе, даже если мы и не можем обосновать это рационально?

Человек – единственное существо, которое всю жизнь сохраняет свою способность к игре. Животные, если только они не живут прирученными в искусственных условиях, теряют свою детскую предрасположенность к игре, как только сталкиваются с жестокой реальностью жизни в дикой природе. А вот человек, став взрослым, продолжает с удовольствием играть, применяя в игре свои «способности души», продолжает создавать воображаемые миры. В искусстве, освобожденный от ограничений, накладываемых рассудком и логикой, человек творит, строит и перестраивает новые формы, создает вещи, которые обогащают нашу жизнь и открывают нам некоторые важные и глубокие «истины». Искусство, как и наука, вышли из мифологии, поэтому миф действует схожим образом: берем гипотезу, выраженную в повествовательных образах, осуществляем ее в ритуале, проживаем сакральную историю, узнаем скрытые значения и смыслы, прикладываем к жизни, и открываем для себя, что достигли, возможно, нового понимания трагической и запутанной загадки нашего мира.

Следовательно, миф есть истина, потому что работает, а не потому, что дает нам объективные сведения о мире. Однако если он не дает нам нового проникновения в глубинные смыслы жизни, он отбрасывается. Если же миф побуждает нас изменить мысли и душу, если дает новую надежду, если приближает к более полной и совершенной жизни, то это настоящий, полноценный миф.

Мифология будет преображать нас, только если мы согласны следовать ее предписаниям. Миф по своей сути лишь спутник и проводник. Он только говорит нам, что мы должны делать, чтобы наполнить нашу жизнь. Если мы не встроим его в наши жизненные коллизии, не превратим миф в реальность, он останется не раскрытым, останется на некотором отдалении от нас, как некие правила не совсем понятной игры, которые будут казаться сбивающими с толку, запутанными и даже скучными до тех пор, пока мы не станем играть. Сегодня мы больше не нуждаемся в мифологических играх. Мы отказываемся от мифа, считая, что в нем одни выдумки. Мы не пытаемся подражать богам и героям. А еще мы настаиваем, что мифы нашей религии – исторически достоверны, и только в этом случае мы их принимаем. Мы читаем мифические повествования неправильно, задаем не те вопросы и не имеем представления, как использовать мифы.

Современное отчуждение от мифа беспрецедентно. В мире до эпохи модерна мифология была важным инструментом. Она позволяла людям осмыслить наилучшим образом свою жизнь, которая слишком часто была мучительной и противоречивой. Миф также часто открывал людям такие области души, которые для любого другого инструмента оставались недоступными. Часто говорят, поэтому, что мифология есть ранняя форма психологии. Рассказы о богах или героях, сходящих в подземный мир, проходящих лабиринты и сражающихся с чудовищами, раскрывали таинственные движения психических сил, и показывали людям, как справиться с их внутренними кризисами смысла и веры. Когда Фрейд и Юнг начали составлять карту приключений современной души и сознания, начали схематизировать работу психики, они инстинктивно, чтобы объяснить свои прозрения, обратились к классической мифологии. Попутно они дали старым мифам новое толкование.

Во всем этом нет ничего нового. Никогда не было какой-то одной, «истинно верной» версии ответа на вопрос «что есть миф?». Жизнь меняется, и приходится все время говорить о мифах иначе, чтобы выявить присущую им истину. В этом коротком очерке мифологии мы увидим, что раньше каждый раз, когда люди в своем развитии делали большой шаг вперед, они сохраняли свою мифологию и заставляли ее «работать» в новых условиях. И вплоть до наших дней никому никогда не приходило в голову «сбросить этот груз за борт», то есть полностью отказаться от мифологии.
Subscribe

  • СЛАВНО "ЛЮДИ" ПОРАБОТАЛИ

    Всё сделано для того, чтобы ни мне, ни вам, ни вообще никакому порядочному и самостоятельному русскому не захотелось присоединиться к этой…

  • МЕТЕМПСИХОЗ

    Ничего не буду объяснять, просто скажите мне, кто это на фото, или скажите хотя бы на кого он убийственно похож!?.

  • Я — РОБОТ!

    пермский компаньон

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments