Igor Pankratiev (pankratiev) wrote,
Igor Pankratiev
pankratiev

Ещё о национализме

Национализм – вещь практическая.

В предыдущем посте было отмечено, что на каком-то высоком уровне реальности национализм исчезает, точнее: становится не нужен. Но на уровне практическом, в области социальной и культурной, без национальной принадлежности индивиду не обойтись, иначе ему «светит» лишь маргинальный статус среди тех, кто является «американцем», «русским», «евреем», «китайцем». А пересамоопределение (переход из одной нации в другую) – вещь настолько практически трудная, что обычно жизни не хватает для полноценного перехода. Похоже, здесь ситуация такая: одна жизнь – одна нация.

Интересно, что совершенно такая же ситуация и в области экономики. Там тоже существует достаточно абстрактный уровень политической экономии, где «экономический национализм», то есть протекционизм, не нужен и даже вреден. Но для конкретной страны, если она вынуждена осуществлять догоняющее развитие, если она отстаёт в развитии, то без особой практики национализма, эта страна будет обречена на вечную отсталость, бедность и эксплуатацию со стороны стран более развитых.

Доктрину «экономического национализма» защищал в XIX веке Фридрих Лист, не всеми признанный классик политэкономии да и политологии, хотя, кажется, тогда ещё это слово было неупотребительным. О Фридрихе Листе и экономическом национализме можно прочитать здесь. А вот выжимки из этой статьи Е.Гильбо:

Спор между протекционизмом и свободой торговли в экономической науке не нов. Он вечен потому, что это – спор об интересах. Сторонники свободы торговли склонны утверждать, что их воззрения – истина в последней инстанции. Они утверждают, что протекционизм ведет к загниванию экономики, а свобода торговли – к ее процветанию.

В действительности, этот вопрос имеет разные ответы в зависимости от конкретных обстоятельств. В одних условиях предпочтительнее свобода торговли, в других – защита национального производителя. Абстрагировавшись же от этих условий, обсуждение вопроса теряет свое практическое значение.

Проповедь свободы торговли звучала в XIX в. также мощно, как и сегодня. Звучала она из Англии. И Смит и Рикардо были ярыми ее защитниками.

главное открытие Рикардо: специализация позволяет каждой стране в условиях свободной торговли получать максимум того, что она может заработать при сложившейся экономической ситуации. Протекционизм же нарушает эти пропорции, и страны получают меньше, чем могли бы.

Следовательно, свобода торговли – главное условие получения максимальной прибыли каждой страной.

Вывод Рикардо безупречен. И сегодня он является главным и на первый взгляд неопровержимым аргументом фритредеров. Непонятно, с чем же здесь можно спорить?
И все же следует обратить внимание на одно обстоятельство. Рикардо доказывает, что свобода торговли выгодна всем при сложившихся экономических условиях. А условия эти таковы, что в Англии XIX в. технологический уровень промышленного производства выше, чем допустим в Германии или Франции. Этим последним оказывается выгодным специализироваться на производстве зерна и уничтожить свою промышленность. Продавая зерно, они получат в обмен на него из Англии больше промышленных продуктов, чем могут произвести сами. Прямая выгода.

Но прямая выгода сегодня оборачивается консервацией отсталости и проигрышем завтра. Германия и Франция отставали во времена Листа от Англии лет на двадцать. В условиях свободы торговли они отстали бы навсегда.

Лист первый вносит в экономическую науку идею, что любое экономическое решение должно рассматриваться не только с точки зрения сегодняшней эффективности, но и с точки зрения его длительных и косвенных последствий. Позже Маршалл назовет эти косвенные последствия external economies.

Итак, свобода торговли консервирует сложившееся положение вещей – индустриальное лидерство одних и отсталость других. Цель же Листа заключается в том, чтобы вывести Германию из отсталости. А значит он – противник свободы торговли.
В разных странах сторонники свободы торговли – наиболее реакционные. Так, в тогдашней Германии фригредерство активно поддерживало прусское юнкерство, как раз и экспортировавшее свое зерно в обмен на дешевые английские промтовары, а протекционизм отстаивали промышленники. В сегодняшней России фритредерство проповедуют экспортеры нефти и газа, а протекционизм отстаивают лидеры отраслей высоких технологий. Такова оборотная сторона свободной торговли.

И Смит, и Рикардо, и их современные последователи из развитых стран Европы и Америки проповедуют свободу торговли в интересах самых прогрессивных кругов своих стран. Для развитой страны свобода торговли – лучшее условие экономического развития и сохранения лидерства. Для страны догоняющего развития свобода торговли – смерть.

Лист смело выступил со своей концепцией протекционизма против юнкерства. Он доказывал, что только протекционизм позволит преодолеть отсталость Германии, догнать и перегнать Англию. И в то же время Лист заработал в англосаксонской литературе репутацию реакционера.

Идеи Листа универсальны для всех стран догоняющего развития. Для этих стран неприменимы кажущиеся очевидными теоретические схемы лидеров мировой экономики. Для догоняющего развития нужна система специальных мер, одной из которых неизбежно оказывается протекционизм.

Воззрения Листа получили блестящее подтверждение на практике. Именно благодаря протекционизму совершила свой скачок в конце XIX – начале XX в. Германия. Именно благодаря протекционизму сделала свой индустриальный рывок 1893 – 1913 г. Россия. Именно благодаря протекционизму свершила свое экономическое чудо и обогнала в конце весь мир Япония.

Догнав и перегнав можно становиться сторонником свободной торговли. Германия уже стала, Япония пока нет – но к тому идет.

Капитал космополитичен. Вообще говоря, ему совершенно все равно, где и каким образом получать прибыль. Лишь бы прибыль эта была побольше.

Если есть прибыль – совершенно неважно, разоряется или поднимается твоя страна. Важно лишь, поднимаешься или опускаешься ты сам. Если в разоряющейся стране сразу шесть представителей правящего класса вдруг оказываются в списке самых богатых людей мира – значит правящий класс ситуация устраивает.

Правда, разорение страны не устраивает средний класс, который от этого разорения страдает. Желательно, все-таки, нащупать такой путь, при котором все классы были бы удовлетворены – и крупный капитал бы прирастал, и страна богатела.

Происходя из среднего класса, Лист прежде всего заботился о том, чтобы его страна богатела. Можно, конечно, предоставить богатеть лидерам мировой экономки (в те годы – Англии) и радоваться, что в мире прибывает богатства. Но если при этом Германия остается бедной, прирастание богатства шло за счёт Германии.

С этих позиций Лист выступает против классической политической экономии. Он не критикует Смита по существу теории. Он лишь указывает, что его теория космополитична, что она в принципе игнорирует национальные особенности экономического развития различных стран. Навязывание догматических, общих, “естественных” законов всем странам, в конечном счете, почему-то оказывается выгодно наиболее развитой стране, а именно родной Смиту Великобритании.

Итак, Лист спорит не по существу теории Сита, а указывает на ограничения области ее применимости. Поэтому его критика в такой же степени касается всех современных теорий, отражающих реалии передовых стран. Для стран, перед которыми стоит задача преодолеть отсталость и вырваться в лидеры, эти теории неприменимы. Свобода торговли, минимум государственного вмешательства в экономику, монетарное регулирование – все это хорошо для уже вырвавшихся вперед. Для остальных эти рецепты – способ консервации отсталости.

Лист особо заостряет внимание на том, что разные страны находятся на разном уровне развития. Поэтому свобода торговли, хотя и обеспечивает некую абстрактную сиюминутную выгоду для мирового хозяйства в целом, но препятствует развитию производительных сил в отставших странах. Лист в противовес Рикардо создает свою теорию внешней торговли, которую он называет теорией “производительных сил” в противовес “теории меновых стоимостей”. Производительные силы в его понимании – все источники богатства нации. Государство должно заботиться об их развитии, а не о сиюминутной выгоде.

В перспективе крайне выгодно развивать те отрасли, где сегодня издержки пока еще выше, чем за границей. Развивать, инвестировать – вот единственный путь снижения издержек на перспективу. “Эту потерю должно воспринимать лишь как цену за промышленное воспитание нации”. Точно сказано, точно сформулирована цель – промышленное воспитание нации, преодоление отсталости. Оно имеет свою цену, но вложения в него приносят огромную прибыль в перспективе.

Протекционизм для Листа служит средством достижения этой цели. Для развития производительных сил надо привлекать инвестиции. Но как же они пойдут в те отрасли, которые не выдерживают конкуренции с Англией? Значит на время, пока идет “промышленное воспитание”, надо уравнять шансы искусственно. Таможенными барьерами. Когда догоним Англию – тогда да здравствует свобода торговли!

“Можно предложить правило, что нация тем богаче и могущественнее, чем больше она экспортирует промышленных изделий, чем больше она импортирует сырья и чем больше она потребляет тропических продуктов”, – говорит Лист. Если в результате экономической политики собственного правительства страна начинает специализироваться на экспорте топлива и сырья – значит, политика эта ведет к вечной отсталости и нищете. Значит, нужна прямо противоположная политика. Спустя полтора века Лист актуален в России гораздо в большей степени, чем московские профессора, рассуждающие о преимуществах свободы торговли.

Итак, фритредерские теории играют прямо противоположную роль для развитых и для догоняющих их стран. В передовых странах они – идеология самых прогрессивных, работающих на богатство нации сил. В отсталых странах они – идеология самых реакционных, самых реакционных, самых антинациональных, самых враждебных экономическому прогрессу кругов. И если в передовых странах за протекционизм ратуют самые слабые, неконкурентоспособные круги бизнеса, то в отсталых странах он – идеология прогрессивных национальных сил.

Лист – самый яркий идеолог передовых кругов Германии в эпоху ее “догоняющего развития”. Он идеолог тех кругов, которые спустя полвека сделали Германию мировым технологическим лидером. Он идеолог всех тех политиков в других странах, которые хотели бы повторить успех Германии для своей Родины.

И в то же время Лист вызывает яростную ненависть. Он вызывал ее у всех реакционеров Германии, у всех экспортеров сырья и хлеба, заинтересованных в сохранении отсталости как главном условии сохранения своего господства в стране. Травля Фридриха Листа продолжалась всю его яркую жизнь.

Лист проиграл. Его затравили. В 1846 г. он свел счеты с жизнью, не выдержав вечной травли бездарей, реакционеров, истинных врагов его нации и его страны. Лист победил. Германия пошла, в конце концов, по предначертанному им пути. Да и США, давшие ему второе гражданство, не пренебрегли его советами. Его наследие стало основой для экономических учений периода подъема Германии, для исторической школы в политэкономии. Даже самая его бурная жизнь стала примером для многих, ответы ее легли на юность профессора-бунтаря Бруно Гильдебранда.

Победа Фридриха Листа стала причиной того, что ненависть к нему и после его кончины осталась столь же ярой и неугасимой, а клевета столь же неискоренимой, как и при жизни. Имя Листа стало предметом идеологической борьбы.

Ненависть к Листу в англосаксонских странах и прежде всего в Англии понятна. Она имеет исторические корни. Его учение было враждебно Англии в той же мере, в какой оно соответствовало конкретно-историческим интересам Германии. В США Лист также стал в XX в. фигурой одиозной. Ведь США уже догнали и перегнали Англию. Теперь свобода торговли обеспечивает их интересы, и борьба за нее поставлена теперь во главу угла национальной политики. Так что незачем вспоминать, что этот успех был когда-то достигнут благодаря протекционизму, проводимому вполне в духе Листа.

В самой Германии по мере адаптации юнкерства к новым условиям, по мере выявления выгод от развития индустрии и расширения внутреннего рынка, ненависть к Листу стала спадать, правота его стала очевидной. Но он так и не стал официально признанным гением. Сегодня Листа предпочитают замалчивать. Ведь Германия давно уже стала передовой страной и активно борется за фритредерство.

Лист никогда не был в моде. В развитых странах его было принято шельмовать – в национальных интересах, а в развивающихся странах его последователи испытывают жесткий прессинг со стороны кругов, обслуживающих интересы экспортеров сырья, заинтересованных в консервации отсталости и в сохранении сырьевой специализации.

Правда, Лист получил признание в Японии. Нешумливые японцы всегда заимствуют у Запада все, что им нужно и выгодно, без особых споров и обсуждений. Они досконально изучили и применили наследие Листа и пользуют его до сих пор. Их гибкость заключается в одновременном проведении политики фритредерства для тех отраслей, где они обогнали Запад и политики протекционизма в тех отраслях, где он необходим – в сельском хозяйстве, легкой промышленности и т. п. Успех такой политики налицо.
Subscribe

  • СЛАВНО "ЛЮДИ" ПОРАБОТАЛИ

    Всё сделано для того, чтобы ни мне, ни вам, ни вообще никакому порядочному и самостоятельному русскому не захотелось присоединиться к этой…

  • МЕТЕМПСИХОЗ

    Ничего не буду объяснять, просто скажите мне, кто это на фото, или скажите хотя бы на кого он убийственно похож!?.

  • Я — РОБОТ!

    пермский компаньон

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • СЛАВНО "ЛЮДИ" ПОРАБОТАЛИ

    Всё сделано для того, чтобы ни мне, ни вам, ни вообще никакому порядочному и самостоятельному русскому не захотелось присоединиться к этой…

  • МЕТЕМПСИХОЗ

    Ничего не буду объяснять, просто скажите мне, кто это на фото, или скажите хотя бы на кого он убийственно похож!?.

  • Я — РОБОТ!

    пермский компаньон